За соседними столиками возник­ни недовольное молчание. Мне стало Неловко: люди нашли время друг для друга, нашли уютное кафе, в кото­ром для них нашлось место, — и все это для того, чтобы стать неволь­ными свидетелями и слушателями чьих-то личностных распрей. А, будь что будет:

— Причина банальна: я не на своем месте, — устроилась поудоб­нее на стуле. — Сначала все было здорово! Знаем друг друга, доверя­ем друг другу, работаем вместе. Год пролетел в трудовой эйфории: презентации, командировки, интервью. Потом был год подозрений и раз­думий. Далее — полгода мучений и, — собралась с духом, — разоча­рования.

— Тогда зачем все это: учеба, дип­лом...

— Затем, — спокойно ответила я, — чтобы начать все с нуля или почти с нуля. Тепличные условия не для меня, хочу побороться.

— Так ты хочешь уйти...

— Я хочу уйти с поста началь­ника конструкторского отдела и стать рядовым сотрудником. Как руководитель я не имею ни опыта, ни авторитета. Опорой было лишь твое щедрое покровительство владельца ирги придприятия и моего...

— Думаешь, в новом статусе избежишь перешептываний за спиной? — перебил он, а глаза радостно светились.

— Вряд ли, — честно призналась я, — но если буду работать вдвое, втрое, вдесятеро больше остальных, сведу количество упреков к мини­муму.

— М-да, — он перевел дух, — а я уж думал: все, развод!

— Не дождешься.

Потом было шампанское и моро­женое, приятные воспоминания и планы на будущее. Мы расстались у метро. Он чмокнул меня в лохма­тую макушку, я прижалась к родно­му плечу. Гроза прошла стороной. На душе было безоблачно и тихо. Мне совсем необязательно было это делать, но я обернулась. С удо­вольствием наблюдала, как легко и уверенно он скользит сквозь людс­кой поток. Он, лучший мужчина на земле — мой отец.